Франкенштейн (2025): дель Торо вернул душу монстра
Франкенштейн: Монстр, который стал святым.
Почему новая экранизация Гильермо дель Торо — это не просто фильм, а катарсис для души
Виктор Исаев
Киноман, исследователь готических миров и историй, заглядывающих в самую бездну человеческой натуры. 29 ноября 2025 года
Помню свой первый опыт знакомства с «Франкенштейном» Мэри Шелли — мне было четырнадцать, и я наткнулся на эту книгу в заброшенном отделе библиотеки, где воздух был пропитан запахом старой бумаги. Я ждал примитивного ужастика про ожившего мертвеца, но вместо этого столкнулся с экзистенциальным кризисом. Роман не пугал монстром, он задавал вопрос: имеем ли мы право примерять на себя роль Творца, собирая собственную личность из осколков чужих ожиданий? Эта история родилась в мрачном 1816 году, когда извержение вулкана Тамбора лишило Европу солнца, и стала для меня путеводной звездой. И вот теперь Гильермо дель Торо, истинный визуальный алхимик нашего времени, представил своего «Франкенштейна» на Netflix. Фильм, вышедший 7 ноября, заставил меня провести не одну бессонную ночь, размышляя, почему мы так отчаянно боимся того, что создали сами.
Я не претендую на звание строгого критика. Я — человек, чье воображение было сформировано «Лабиринтом фавна» и классикой Universal. Эта новая лента для меня — как возвращение в старое поместье, которое переделали в величественный готический храм. Дель Торо здесь не просто режиссер, он — исповедник. Он берет сюжет, возникший из дружеского спора на вилле Диодати среди гроз и меланхолии, и превращает его в глубокую притчу о родительской ответственности и разрушительной силе амбиций. Да, кино вышло непростым, тяжелым, как лед Арктики в финальных сценах, но именно в этом холоде рождается подлинное тепло катарсиса. Давайте разберем, почему эта версия заслуживает вашего внимания.
Рождение легенды: Как Мэри Шелли создала наш главный страх
Чтобы осознать масштаб любви дель Торо к этому материалу, нужно вспомнить контекст 1816 года. Мир пребывал в хаосе, пепел далекого вулкана закрыл небо, а урожаи гибли под ледяными дождями. Юная Мэри Годвин, переживающая личную драму и потерю первенца, оказалась заперта на вилле у Женевского озера вместе с Перси Шелли и лордом Байроном. Именно там, под вспышки молний, зародился образ бледного студента, склонившегося над своим жутким творением. Это был не просто хоррор, а протест против эпохи, где наука Гальвани обещала воскрешение мертвых. Мэри спрашивала мир: «Какова цена этой искры?»
Роман, опубликованный в 1818 году, стал культурным шоком. Но важно помнить: Шелли не создавала чудовище. Ее Существо — это отвергнутый гигант, стремящийся к свету, читающий Мильтона и мечтающий о простом человеческом признании. Это трагедия об одиночестве, где монстрами становятся те, кто отказывает в любви. Дель Торо, с его страстью к изгоям, видит в этой истории отражение собственного мировоззрения, где внешнее уродство скрывает святость.
Эволюция в кадре: От теней прошлого к современному прочтению
Кинематограф эксплуатировал Франкенштейна десятилетиями. После немых опытов 1910 года наступила эра Бориса Карлоффа в 1931-м. Именно тогда Существо обрело свой канонический вид с болтами в шее, но потеряло голос, превратившись в немого громилу. Несмотря на упрощение сюжета, игра Карлоффа была гениальной — его глаза молили о сострадании. Затем был 1994 год и амбициозная попытка Кеннета Бранага с Робертом Де Ниро. Это было кроваво и пафосно, но зритель не до конца прочувствовал ту интимную боль, которую заложила Шелли. Дель Торо же ждал почти двадцать лет, чтобы представить свой взгляд — не просто ремейк, а настоящий реквием по утраченному человечеству.
Шедевр Гильермо: Когда теней становится достаточно
Для дель Торо этот фильм — проект всей жизни. Его версия на Netflix получила огромный бюджет в 120 миллионов долларов, что позволило воссоздать готическую Прагу и заснеженные пустоши с невероятной детализацией. Сюжет верен оригиналу: капитан Уолтон находит в арктических льдах Виктора Франкенштейна (в исполнении блистательного Оскара Айзека), который начинает свою исповедь. Айзек показывает не просто ученого, а человека, одержимого идеей преодоления смерти, чья паника при виде ожившего творения становится отправной точкой катастрофы.
Джейкоб Элорди в роли Существа — это главное открытие. Его герой не рычит, он шепчет. Он рожден из боли, но обладает душой поэта. Его шрамы — это карта человеческой жестокости. Кристоф Вальц привносит в картину долю холодного цинизма, а Миа Гот делает образ Элизабет по-настоящему сильным и современным. Визуальный ряд фильма безупречен: лаборатория напоминает алтарь, а музыка Александра Деспла подчеркивает меланхолию каждой сцены.
Это монументальное кино, которое возвращает готике ее первоначальный смысл. Не просто фильм ужасов, а глубокая драма о том, что значит быть человеком.
Комментарии
Отправить комментарий